Анонс

<< >>

Постное письмо № 8

Чаша доверия

Постное письмо № 7

Ужас исповеди

Постное письмо № 6

Источник учебной молитвы

Постное письмо № 5

Есть ли покаяние?

Постное письмо № 4

В детстве с интересом читал биографию Ленина. Это был легкий увлекательный детектив о том, как Ильич ловко обходил царскую охранку. Тюремные будни вождя дышали спокойным уютом, а чернильница из хлеба и молока будила здоровый пролетарский аппетит. Там в камере Ильич не только писал на полях классических книг, но и усердно клал земные поклоны, чем приводил

Постное письмо №3

И о таинстве Соборования. На главной странице….

Таїнство Хрещення

Хрещення – це таїнство входження до Церкви та народження для вічного життя у Царстві Божому. “Хто не народиться від води і Духа, не може увійти в Царство Боже”, – каже Ісус Христос у Євангелії (від Іоанна, 3:5). Читати тут…

Сповідь та причастя- що це?

Як підготуватися до цих таїнств? Статті про це з практичними порадами

Паломницька поїздка недільної школи до Кіровки

Ми були в Кіровкі. Ми бачили великий Калинівський Хрест, в якого була дуже цікава історія. Їхали двоє війскових. Один з них вистрелив в плече Хреста, із плеча потекла кров. Всі думали, що всередині Хреста була трубочка з якої текла кров. Але Хрест розпиляли і не знайшли ніякої трубочки…


Вас вітає сайт громади святого апостола Іоана Богослова міста Вінниці!

  БОГ Є ЛЮБОВ…(1 Іоан.4:16)

Вітаємо! Це сайт громади апостола і євангелиста Іоана Богослова «Бог Є Любов..

 

ВЕЛИКИЙ ПІСТ

Постное письмо № 8. Чаша доверия

АРХИМАНДРИТ САВВА (МАЖУКО) |
«Исповедь – личное дело каждого? Не совсем. Если речь идет о Церкви, то здесь вообще нет личных дел».
Постное письмо № 8. Чаша доверия

Исповедь – церковное таинство. Привычное определение. Но звучит парадоксом: слово «таинство» говорит о глубоко личном характере происходящего, а прилагательное «церковный» указывает на то, что это дело касается общины.

Как только мы что-нибудь наделяем определением «церковный», тут же это что-нибудь перестает быть делом личным. Нельзя исповедоваться для себя, как нельзя причаститься для себя. Исповедь – личное дело каждого? Не совсем. Если речь идет о Церкви, то здесь вообще нет личных дел. Идя на исповедь, ты не отправляешься решать свои вопросы. Церкви принадлежит тот, кто участвует в Евхаристии. Церковь живет Евхаристией и живет в Евхаристии. Быть в Церкви – быть в Евхаристии. Можно стать специалистом в богословии, сделать карьеру церковного чиновника, овладеть нюансами церковной политики, но все же не быть в Церкви. Доступ в Церковь – через Чашу.

Однако мы знаем, что священник может не допустить человека к причастию, а значит, поставить его вне Церкви. Если ты вне Евхаристии, ты – вне Церкви, отлучен, выключен из ее жизни. Потому что Церковь – это не просто сообщество людей или организация, хотя и эти уровни бытия Церкви никто не оспаривает.

Церковь являет Себя в Евхаристии, в единстве Тела и Крови. Буквально.

Тело и Кровь Христовы делают нас единокровными друг другу. Буквально.

Христиане – братья и сестры по крови. Буквально.

Христиане – братья и сестры друг другу не просто по убеждениям, а по той крови, что течет в наших жилах. Мы можем принадлежать разным расам: вы, например, китаец, я – негр, но причащение от Чаши Причастия делает нас подлинными братьями, несмотря на цвет кожи. Страшно? Воистину! Но это еще не всё.

Мы не только причащаемся Телу и Крови Христовой, позволяя Жизни Бога влиться в нашу жизнь, смешаться с ней, пронизывая все существо. На литургии Святого Василия Великого священник молится:

«Нас же всех, от единаго Хлеба и Чаши причащающихся, соедини друг ко другу, во единаго Духа Святаго причастие».

Это значит, что у Чаши Причастия мы причащаемся и жизни друг друга, и мне есть большое дело до того, чьей жизни я причащаюсь в Церкви. Наши жизни сообщаются, приобщаются друг другу. А вы готовы причаститься тем, кто вместе с вами подходит к Чаше?

– Что же, значит, его грехи перейдут на меня? Вот из-за чего я болею?

– Спокойно! Евхаристия – общение святых. Вы не знали, что вы святой? Святой. Так же, как и я, как и каждый из наших братьев и сестер. Ничего не поделаешь. Вы святой, и с этим надо смириться. Никакие тяжкие грехи не в состоянии задушить искорку образа Божия в человеке, а значит, искорку святости. В Евхаристии, в общении святых, раскрываются самые потаенные и незамутненные уголки нашей души, оттого так легче дышится после литургии, и вы это знаете.

Как знаете и то, что в молитве перед Причастием поминается Тайная вечеря и Иуда. Этот несчастный апостол предал не только своего Учителя. Он предал все братство учеников, изменил своему братству. Их было одиннадцать, и каждого он обманул, придя на Вечерю с дурными намерениями, от которых его не отвратила даже торжественность момента. Для Иуды это был простой ужин. Очень скромный и несытный. Он был чужим на этой Вечери. Тот, кто подходит к Чаше, цинично намереваясь продолжить жизнь нечистую и нечестную, – чужой, посторонний. Поэтому, отлучая от причастия «чужака», священник оказывает ему услугу: страшно и опасно идти путем Иуды.

151

В древности то, что мы сейчас назвали бы исповедью, проводили собрания священников во главе с епископом. Это было похоже на заседание суда. Однако судили не каждого причастника, а только тех, на кого падало подозрение в нечистой и нечестной жизни. Эти собрания проводились с целью призвать грешника к покаянию, а если он не хотел менять своей жизни, отлучить его от Чаши, потому что не может причащаться тот, кто, словно Иуда, не отказывается от своих дурных планов и намерений.

Но был некто Петр. В прошлом – рыбак. Есть брат и теща. Он тоже был на Тайной вечери и причастился от рук Спасителя. Петр пламенно обещал и клялся, что останется со своим Учителем до конца, и ничто не устрашит его. И всего через несколько часов друг за другом случились странные события: Петр мужественно бросился защищать своего Наставника с мечом в руках, не испугавшись вооруженной стражи, а потом отрекся трижды, напуганный служанкой. Знал ли об этом Христос? Знал. И причастил Петра.

Не только Господь знает немощь нашу, но и наши братья и сестры знают это слишком хорошо. Все мы грешны, и все мы падаем, и мужества в нас не больше, чем у Петра. Но Господь верит в нас, сколько бы мы ни оступались. Поэтому к Причастию допускают и тех, кто еще не совсем поборол свои страсти, но сражается за свою любовь, укрепляясь в этой борьбе Евхаристией. Потому что Евхаристия – это лекарство бессмертия, лучшее средство против греха и порочных привычек.

Мы живы доверием Бога и доверием братьев.

Чаша Причастия – это Чаша доверия.

 

 

 

Постное письмо № 7. Ужас исповеди

АРХИМАНДРИТ САВВА (МАЖУКО) |
«Причаститься – легче, чем исповедоваться. Проще объяснить, как подойти к Чаше, чем рассказать, что происходит на исповеди». Почему так?
Постное письмо № 7. Ужас исповеди
Если и есть причина давать священникам молоко за вредность, то это исповедь. Большинство батюшек с содроганием думают о Великом посте не из-за ограничений в трапезе, а потому, что знают – пришло время «сражаться» с исповедниками. Некоторые отцы испытывают настоящий ужас исповеди.– Чего тогда шли в попы, спрашивается?

– Чтобы Богу служить, людям помогать.

– Чем же вас исповедь пугает?

– Тем, что исповедь – птица редкая в наших храмах. Все больше пустословие да духовное кокетство. Впрочем, и с той, и с другой стороны.

«Жестоко слово сие»! Однако если я и преувеличил, то самую малость.

Почему именно Великий пост?

Было время, когда православный народ ходил на исповедь только постом. Этому были разные причины, главная из которых – расцерковление жизни. Всегда был и всегда будет соблазн свести христианство к религии, найти ему «понятное занятие» и четкие границы в идеологии, культуре, морали. Это очень удобно, когда у христианства есть своя «экологическая ниша» и не мешающий другим ареал обитания. Христианам удобно, миру спокойно. Как только христианство обращают в религию, тут и наступает расцерковление. Первый признак этой болезни – забвение Евхаристии. Церковь не просто живет Евхаристией, она живет в Евхаристии, являет себя только в Литургии. В годы торжества православной империи вдруг оказалось, что большинство христиан бывают у Чаши раз в год – Великим постом, и не всегда по своей воле.

Великий пост считался временем говения, то есть исповеди и причастия. Отсюда такой отрадный для нас глагол «отговеть» – выполнить положенное, отдать свой религиозный долг.

Положено Великим постом идти к причастию? – Пойдем. Отговеем.

Инерция этой практики жива до сих пор: Великим постом всегда больше причастников и исповедников, чем в другие дни года. Это не правильно. Правда в том, что Великий пост – это не время для исповеди и причастия, что вовсе не значит, будто постом не надо причащаться. Христиане живут Евхаристией, а живут они не только постом. Поэтому здоровую общину отличает то, что в посту количество причастников там не намного больше, чем в другие дни.

Однако вот что волнует многих: перед причастием непременно нужно исповедоваться. Причаститься – легче, чем исповедоваться. Проще объяснить, как подойти к Чаше, чем рассказать, что происходит на исповеди. У меня есть знакомые, которые многие годы посещают церковную службу, но никогда не бывали «на духу».

Почему все это так сложно? Потому что, размышляя об исповеди, мы упускаем из виду ряд ключевых моментов, принципиальных позиций, от которых следует отталкиваться, если хотите в этом туманном вопросе разобраться. Отмечу лишь один.

Исповедь – церковное таинство. Это не тривиальное определение, а «мысль, которую стоит подумать».

Слово «таинство» означает, что мы не знаем, у нас нет слов, чтобы объяснить «механику» покаяния и отпущения грехов.

Если что-то в Церкви названо таинством, это означает, что речь идет о личном и неповторимом событии, которое происходит между Богом и человеком. В этом смысле все таинства – невыразимы, принципиально недосказуемы.

Фото: tatarstan-mitropolia.ru

Фото: tatarstan-mitropolia.ru

У каждого таинства есть внешний знак, сакральное действие, означивающее то, что происходит невидимо и непостижимо. Но мы сказали, что исповедь – таинство церковное, то есть это исключительное событие, которое происходит между Богом и человеком, касается всей Церкви как общины, сообщества братьев и сестер. Человек раскаивается в своих проступках, просит у Бога прощения, честно рассказывая о тех поступках, где он вел себя не как брат и сестра, не как церковный человек, но нехристь – тот, кто вне Церкви, не ученик Христа.

Можно ли обойтись без священника? По правде говоря, можно. В древности кающийся исповедовался всей общине в своих прегрешениях. Думаю, не многие предпочтут этот вариант исповеди у батюшки. Однако эта древняя практика помогает нам понять один из центральных моментов исповеди: человек кается перед Церковью, и его примирение с Церковью свидетельствует священник.

В молитвах к исповеди есть такое прошение: «Примири и соедини его Святей Твоей соборной и апостольской Церкви». Священник – свидетель примирения кающегося с Церковью, свидетель оставления человеком греха, поручитель его церковной жизни.

Исповедь примиряет с Церковью, свидетельствует, что этот человек – наш, свой, церковный, он – брат, сестра, единоверец.

Поэтому главный элемент исповеди – свидетельство примирения со своими братьями и сестрами, и первый вопрос исповеди: в мире ли ты со своими близкими? Идешь к Чаше – «первее примирися тя опечалившим, таже таинственное брашно яждь» – так наставляют молитвы к причастию. В Церкви не должно быть вражды, распри, тяжбы. Примирение – вот с чего начинается разговор об исповеди, само событие исповеди. Начинается, но не заканчивается.

 

 

Почему человек верит в Бога?

ПРОТОИЕРЕЙ АЛЕКСИЙ ИРОДОВ 
Сейчас время умирать бывшим атеистам. Просто пришел возраст уходить из земной жизни тем, кто родились накануне Великой Отечественной Войны и сразу после нее. «Дней лет наших – семьдесят лет, а при большей крепости – восемьдесят лет…»(Пс.89:10). В большинстве своем – это бывшие пионеры, комсомольцы, партийные и беспартийные коммунисты, а значит люди, скорее всего, неверующие. Если и повезло кому-то быть окрещенным в детстве не забывшими Бога родственниками, то все равно к религии и вере большую часть жизни многие из них не имели никакого отношения.
Почему человек верит в Бога?

И вот, одни  до последнего “стоят на своем” и умирают без покаяния и причастия. Не помогают ни уговоры воцерковившихся детей или внуков, ни ощутимое присутствие Церкви в информационном пространстве. Другие же, пусть и на закате дней своих, открывают сердце Богу, начинают ходить в храм, готовятся к жизни вечной.

И когда стоишь на похоронах, отнюдь не отвлеченно-философским представляется вопрос “почему человек верит или не верит в Бога?”А еще совсем не праздной кажется мысль “насколько от самого человека зависит – верить или не верить?”.

Говорит протоиерей Алексий Иродов, настоятель храма священномученика Владимира в Виннице:

– Моё глубокое убеждение, что человек верит в Бога только лишь по одной причине: Бог такому человеку нужен, и человек хочет, чтобы Бог был. И человеку глубоко наплевать, видел Гагарин в космосе Бога или нет. Такому человеку не нужны доказательства. Доказательством для него является его горячее желание, и уже потом весь мир, который красноречиво свидетельствует о том, что без Бога он не мог бы существовать.

Верующий человек всю жизнь ищет Бога, хотя не видит глазами. Он прекрасно понимает, что не видит, но его сердце знает, что Бог есть. Инициатива веры всегда исходит только от человека. Первый и самый важный шаг человек совершает сам. И уже в ответ на это Бог даёт человеку помощь, которую человек ощущает лично. Неверующие люди напрасно думают, что Бог их чем-то обделил, не дал им веры. Я глубоко уверен, что просто эту веру «некуда было положить». Наше сердце открыто перед Богом.

протоиерей Алексий Иродов

– Есть у человека особый дар веры, способность к этому?

– Есть. Исключительно у каждого есть этот дар. Весь хороший пафос в нашей жизни мы создаём сами по нашему желанию. Но не синтезируем. Строительный материал в равной мере доступен каждому, но каждый поступает по слову Спасителя: «Добрый человек из доброго клада сердца своего выносит доброе, а злой из злого злое».

– Почему многие люди хотят поверить и не могут?

Потому что в жизни человека есть вещи непредставимые и немыслимые. Есть много явлений, о которых мы слышали, и мы хотим их получить, но как они выглядят – мы не знаем. Это факт. Способ, чтобы обрести что-либо Евангелие называет. Оно говорит: «Царствие Божие нудится и нужницы восхищают е». Этот принцип не случайный. Мы видим его в Священном Писании много раз. Бог как бы задаёт задачу, и оставляет человека решать её трудясь. Например, выводит перед Адамом животных, чтобы тот в свою очередь дал им имена. Или говорит Адаму и Еве «плодитесь и размножайтесь», и не рассказывает как, чтобы они сами наполнили это смыслом, чтобы это была именно их жизнь, а не чужая. Так и Евангелие создаёт довольно странное на первый взгляд пространство, чтобы человек мог лично своей любовью наполнить его. Чтобы не было у человека повода испытывать горечь по поводу того, что сокровище его сердца не было украдено тем, что его рассказали ему заранее, и не дали места его для его личной любви.

– Есть ли критерий подлинности веры? Вот этот верит искренне, а этот делает вид? Причем, обманывает сам себя.

– Критерии есть обязательно, но на этот вопрос лучше отвечать из предыдущего моего комментария. Человек узнаёт только те вещи, которые пережиты им самим, знакомы ему. Чужой опыт веры поэтому, хоть и полезен, но понять его можно тоже только через  личный труд. Именно труд, а не работу. О том, что это была работа узнаёшь потом, а пока ищешь – как будто горы передвигаешь.

Верующего от неверующего отличить бывает трудно. По одной очень важной причине. Многие люди воцерковляются как бы снизу вверх – от церковной традиции ко Христу, вместо того, чтобы правильно воцерковляться – от Христа к традиции. Традиция сама по себе никуда не ведёт, и при этом очень «калорийна», так, что можно заработать всяческие расстройства «пищеварения». И именно поэтому люди, воцерковляющиеся через традицию, поступают, как они думают, благоразумно. Сначала они обожрутся до отвращения традицией, потом становятся «философами», а до Христа так и не доходят. «Не могут больше». Как подружка «Вовочки», которая не пьёт и не курит, потому что больше не может.

0_22bca_c9540f3b_XL

– На что рассчитывают люди, которые не верят в Бога? И те, которые говорят, что Бог у них в душе, что  все религии равны, и Бог один для всех?

Моё убеждение, что такие люди, равно как и атеисты, и даже самоубийцы, что, в общем, одно и то же, просто оригинальничают перед Богом. Думают, что Бог обязательно «прельстится» «красотой их души». Таким образом они противопоставляют себя всем окружающим, позируют, и думают, что Бог обязательно обратит таким образом на них внимание. Это лукавый расчёт, и конец его – смерть. К сожалению, эти «остроумные» узнают результат своего лукавства слишком поздно, за порогом смерти. Страшно даже представить, как бы они хотели вернуться. Испытать такую тоску – и тебе уже никакого ада не надо.

– Какова будет посмертная участь неверующих  и тех, кто не ходил в храм, не причащался Тайн Христовых?

– Я считаю, что никакого спасения они не наследуют, но я далёк от того, чтобы запрещать Богу что-нибудь придумать и для них на Своё Праведное Усмотрение. Если я увижу их в Царствии Небесном – я не буду обижаться.

 

 

Постное письмо № 6. Источник учебной молитвы

АРХИМАНДРИТ САВВА (МАЖУКО) |
«Старцы в нимбах, седые и строгие, только что дописали пухлый фолиант и впились взорами в тысячелетнюю даль, пытаясь разглядеть, есть ли у потомков совесть».Архимандрит Савва (Мажуко) продолжает писать письма читателям «Правмира», рассказывая на этот раз о книге, которую открывал далеко не каждый христианин.
Постное письмо № 6. Источник учебной молитвы
Фото: patriarchia.ru

Архимандрит Савва (Мажуко). Фото Ефим Эрихман

Архимандрит Савва (Мажуко).

С Триодью я познакомился, когда мне было шестнадцать. Она была несколько старше, что только шло на пользу нашим отношениям. Сначала я только слушал, и это было божественно, но чтобы увидеть ее своими глазами, мне пришлось пробраться на клирос, выдав себя за певчего, и с тех пор мы не расстаемся, потому что глупо и преступно отлучать себя от такой красоты.

Триодь – это книга. Церковная. Богослужебная. Свое исключительное внимание я всегда отдавал Триоди Постной, несколько пренебрегая ее сестрой, Триодью Цветной. Постная Триодь – книга, содержащая в себе песнопения Великого поста, от недели о мытаре и фарисее до Великой субботы.

Откуда читают Великий канон? Из Триоди.

Где берут певчие стихиры для постной службы? Из Триоди.

Однако клуб почитателей и читателей этой книги невелик. Дело в том, что богослужебные книги не читают, их используют в богослужении. Они, собственно, никогда и не воспринимаются как книги. Вы ведь не будете относиться серьезно к телефонному справочнику или таблицам Брадиса, это просто нужные и полезные издания, но книгами их не назовешь. И от этого мне немного грустно.

Потому что Триодь – больше, чем функция в колесе богослужения. Эту книгу можно читать. У нее есть свой голос и биография.

Слово «триодь» разгадать очень просто: числительное «три» и существительное «ода», то есть «песнь», сложенные вместе, дают традиционный перевод «трипеснец» – так называют великопостный вариант самого главного песнопения утрени, состоящего из трех песен, трех од. Пытливый ум на этом не остановится и разразится целым фонтаном вопросов: кто написал эти оды, кто предписал их петь в церкви, кто собрал в одну книгу, по какому принципу, какое нам до этого дело и так далее.

Триодь – сборник богослужебных текстов. Именно сборник. Когда мы говорим, что святые отцы написали книгу и клятвенно завещали нам ее читать, рисуется яркая, но наивная картина собрания старцев в нимбах, седых и строгих, которые только что дописали пухлый фолиант и впились взорами в тысячелетнюю даль, пытаясь разглядеть, есть ли у потомков совесть.

Триодь появилась на свет не сразу. Ее сочиняли более тысячи лет, а поскольку народ, способный прожить тысячу лет, давно перевелся, следует предположить, что у Триоди был не один автор, а более десятка. Нам известна другая книга, которая тоже является сборником и писалась невообразимо долго. Это Библия. Это удивительные, чудесные и прекрасные книги, что вовсе не значит, что они слетели с небес в завершенном виде. У Триоди, как и у Библии, есть своя биография.

Современному русскому человеку бывает непросто слушать богослужение греков: поют не заунывно, читают по-восточному, сама манера и характер службы для нас чужды и непонятны. А ведь это наши современники и единоверцы. Они живут в пространстве своей культурной традиции, что не делает их ни более, ни менее православными. Если бы мы оказались во времена древнего православия, в те годы, когда жили так горячо почитаемые нами святые – святитель Николай, святитель Спиридон, святой Иоанн Златоуст или, чуть ближе, преподобный Иоанн Дамаскин – не уверен, что большинство из нас приняли бы их за православных, так все было иначе в богослужебном и бытовом устройстве.

Сейчас на наших клиросах – одинаковый и привычный набор книг: Часослов, Минеи, Октоих, Псалтирь. Есть даже «страшная книга» Типикон и не менее жуткая «Богослужебные указания» (никогда не читайте на ночь!). У наших предшественников было не так. Книги были не функциональными, а жанровыми: стихиры были в стихирнике, кондаки в кондакаре, паримии в паримийнике, тропари и каноны в тропарионе. Однако со временем ради удобства стали появляться единые богослужебные своды. Так где-то в восьмом веке появились первые Триоди.

Фото: VK/Симбирская митрополия

Появились – это надо произносить с оговоркой. Почти у каждого монастыря была своя Триодь, то есть из массы тропарей и канонов каждая обитель отбирала свои тексты. Их не просто выбирали, но создавались и свои собственные тексты. Из сложившихся традиций, конечно же, выделились самые сильные и удачные версии. Девятый век – время расцвета церковной гимнографии. Появляется корпус богослужебных текстов преподобных Феодора Студита и Иосифа Песнописца, и в основу современной Триоди легли две разные Триоди, написанные этими поэтами. В триодные сборники в разное время и в разных монастырях включались тексты и других авторов.

Самая древняя молитва Триоди известна нам по панихиде. Это икос «Сам Един еси бессмертный», написанный еще в пятом веке неким Анастасием, который и подумать не мог, что его произведение будут использовать в заупокойных целях в неизвестной северной стране. Кондак «Душе моя» был написан прп. Романом Сладкопевцем для Страстной седмицы по поводу предательства Иуды, но оказался накрепко связанным с Великим покаянным каноном прп. Андрея Критского, тексты которого тоже вошли в Триодь без ведома автора.

Были и другие поэты, удивительные и трогательные. Но у меня как читателя есть свои любимые произведения. Они написаны женщиной, и это тоже один из невероятных моментов биографии Триоди. Инокиня Кассия жила в девятом веке. Была знакома с прп. Феодором Студитом, состояла с ним в переписке, основала монастырь. Ей принадлежат самые трогательные, на мой взгляд, песнопения Триоди, и это, прежде всего, стихира Великой среды «Господи, яже во многи грехи впадшая жена». Она же участвовала в написании канона Великой субботы «Волною морскою». А вот стихира, которую вы найдете в самом начале Триоди, в неделю о мытаре и фарисее:

«Вседержителю Господи!
Вем колико могут слезы:
Езекию бо от врат смертных возведоша,
грешную от многолетных согрешений избавиша,
мытаря же паче фарисея оправдаша!
И молюся: с ними причтав, помилуй мя».

Это тоже творение инокини Кассии. Она писала не только текст, но и музыку к своим стихирам.

Представляете? – Девятый век. «Темные века». Жестокость и шовинизм. А в богослужебную книгу попадают произведения женщины, и это никого не смущает.

Инокиня Кассия – почитаемая святая. Ее очень любят греки. Но в Триоди есть тексты, написанные не только святыми, и не всегда монахами. Одна из моих любимых стихир, которую поют в Неделю Крестопоклонную, «Днесь висит на древе» – сочинение императора Константина Порфирородного. Другой поэтичный монарх, Лев Мудрый, оставил стихиру субботы Лазаревой «Душеполезную совершивше Четыредесятницу».

Самое удивительное, что в нашей Триоди есть и творение императора-еретика Феофила – стихира «Изыдите языцы», которую мы поем в Вербное воскресенье. Это тем более любопытно, что по преданию инокиня Кассия была в числе девушек, которые участвовали в царских смотринах, она могла стать женой Феофила, но вышло иначе. И вот эти два несходных поэта теперь живут на страницах Триоди.

Почему не изгнан император-еретик? Потому что Триодь создавалась не группой цензоров, а стихией объективного культурно-исторического процесса – так это называют у нас в Гомеле. Если текст хорош и берет за душу, зачем же его изгонять?

Фото: tatarstan-mitropolia.ru

Славянская Триодь появилась в десятом веке. Но уточню: это была одна из Триодей. Новые редакции и новые тексты проникали в Триодь вплоть до пятнадцатого столетия. А конец этой пестроте и разнообразию был положен эпохой книгопечатания. Глобализация началась с первой печатной книги, в том числе и церковная глобализация. В 1522 году в Венеции была отпечатана первая греческая Триодь, которая сделала все частные монастырские Триоди «неконкурентоспособными». Теперь у нас есть одна Триодь – одинаковая для каждого храма и обители.

Конечно, жаль, что огромная масса уникальных песнопений и молитв так и осталась в рукописях.

Но наша Триодь – это огромное утешение, молитвенная и даже эстетическая поддержка для современного христианина.

Только немного грустно оттого, что придут новые «Студиты» и «инокини Кассии», которые напишут что-то такое прекрасное и невероятное, что их потомки освежат свои души чистой музыкой их поэзии, а мы этого не увидим.

Святой Василий Великий никогда не слышал канона Андрея Критского.

Святитель Николай ни разу не совершал выноса Плащаницы в Великую пятницу.

В церкви, где служил святой Спиридон, никогда не пели кондак «Душе моя».

Может быть, мы мало видели, и жизнь наша не так благочестива, но живем мы в хорошее время и у нас есть то, чего были лишены наши святые предки.

Триодь – источник радости и учебник молитвы.

Триодь – плод великопостного богомыслия и камертон, по которому мы проверяем подлинность нашего молитвенного опыта. Хорошо не только слушать Триодь в церкви, но и читать постом в тишине келлии или кабинета. И что-то подсказывает мне, что клуб читателей и почитателей Триоди год от года будет только увеличиваться.

 

Полезность поста в том, что он… бесполезен

ПРОТОИЕРЕЙ АЛЕКСИЙ ИРОДОВ |
Успенский пост начался, и все чаще христиане вспоминают слова из Священного Писания: «Вера без дел мертва есть» (Иак. 2, 5). Где же взять эти дела? К чему приложить силы? Где потрудиться для Господа? Почему пост бесполезен и при этом является сильнодействующим средством, рассуждает священник Алексей Иродов.
Полезность поста в том, что он… бесполезен

Священное Писание говорит: «Вера без дел мертва есть» (Иак. 2, 5). Я искал способ оживить свою веру делами, но не находил, чему именно отдать предпочтение. Может быть, нужно искать нищих и кормить их, растягивать им желудки пищей. Но возникает много проблем: невкусной пищи они не хотят, а на вкусную у меня не хватит средств. Как определить, кто из нищих в чём именно нуждается?

Протоиерей Алексий Иродов

Протоиерей Алексий Иродов

Кроме того, я знаю, чем это обычно заканчивается. Сам же нищий тебя возненавидит и обвинит тебя во всех известных ему грехах. В любом случае, ничего хорошего из этого не получится.

Есть другой вариант, более «благородный». Найти сирот и развращать их подачками. Или малообеспеченных – и делать с ними то же самое. Но и это начинание не закончится ничем хорошим.

Из моей практики я знаю и глубоко уверен в том, что в подавляющем большинстве все проблемы какого-то конкретного человека всегда являются плодом его внутреннего замысла и все обстоятельства своей жизни человек скрупулезно, каждую секунду, воссоздает сам. Я знаю, что если человек не имеет намерения что-либо в своей жизни менять, то никакие силы не способны ему помочь.

А как же тогда дела веры? Где же их взять? Так хочется «в поте лица» потрудиться для Господа. Начинаешь внимательно озираться вокруг, куда бы приложить свои силы. И в результате понимаешь, что сделать что-то на самом деле доброе, что не имело бы двойного понимания и дурных последствий для окружающей среды, не очень-то и получается. А точнее очень не получается.

У человека есть обязанности перед Богом, которые он должен делать по долгу. Это попечение о родителях, содержание духовенства, содержание храма и нищих. Но об этом в наше время стало даже неприлично говорить. Все хотят помогать скорее каким-то вымышленным убогим, чем Церкви. Так и смотришь, как люди занимаются своей благотворительностью, например, много лет помогают малообеспеченной безработной семье. В результате безработные стали «профессиональными» безработными, а у самого «благотворителя» в этой семье появилась отвратительная кличка. В случае чего, глава семейства так и говорит: «Пусть … прибежит и заплатит».

Душа просит свободы, но не имеет возможности ей научиться, потому что житейские дела сами по себе не предполагают свободы, они отягощены ответственностью, непонятностью и кропотливым мыслительным трудом.

Ужас. Вот и я не знаю, где бы найти этих христианских дел, дел для моей веры. Как бы это немедленно «раздать себя безрадостным и жадным рукам», и чтобы от этого была польза? Всё это доброе намерение разбивается о совершенно правильный вопрос, чтобы сделать что-то доброе, нужно знать как.

***

Так и пришлось бы мне всю жизнь мучиться от того, что лучшее, что можно сделать в большинстве жизненных ситуаций – это ничего не трогать руками, если бы не пост.

В своё время, когда я воцерковлялся, я с радостью впитывал в себя всю церковную традицию, и посты меня радовали. Со временем я начал задавать себе вопрос о том, в чём же всё-таки смысл поста. Из того что мне предлагали, ни один ответ меня не устаивал. Польза для здоровья сомнительная, то, что пост удаляет страсти, на своём примере я этого ни разу не замечал. Более того, от многих людей я слышал раздраженный ропот по поводу поста.

В книге С.М. Зарина «Аскетизм» я прочитал определение аскетизма – что аскетичным является всё что угодно, главное, чтобы оно было полезно для спасения. В Священном Писании конкретно написано «ибо телесное упражнение мало полезно» (1 Тим. 4, 8), и что «это имеет только вид мудрости в самовольном служении, смиренномудрии и изнурении тела, в некотором небрежении о насыщении плоти» (Кол. 2, 23).

Так и остался бы я в недоумении, если бы не обратил внимания на чувства, связанные для меня с переживанием постов. Пост определённо порождает сильное душевное переживание, и оно связано с обретением внутренней свободы.

«Так что же это такое?» – спросил я у себя. Такая бессмысленная вещь и вдруг рождает что-то полезное. И тут меня осенило, что полезность поста от того только и возможна, что сам по себе пост абсолютно бесполезен. Именно потому постом можно заниматься сколько угодно, что ввиду бесполезности он не располагается среди обычных человеческих дел. Из-за этого к нему не применимы категории лживо, неправильно,предосудительно, и сам по себе пост ввиду никчемности самостоятельного смысла не имеет.

Если бы кто сказал, что пост понапрасну отнимает наши силы, то в этом свойстве пост не отличается от всех других житейских дел, которые съедают годы нашей жизни. Но пост не содержит в себе греха и в этом его преимущество – ввиду своей бесполезности ему можно предаться целиком, никакое другое дело в мире, кроме бесполезного, не может дать человеку столько свободы совершать его без угрызений совести, и, таким образом, хотя бы симулировать то пространство свободы и творчества, которое так хотелось бы иметь применительно к житейским делам.

Если сам пост можно посчитать занятием бесполезным, то этого нельзя сказать о занятии постом, которое может принести много пользы.

Пост способен объединять, он служит для верующих общим делом, которое само по себе не может быть предметом разногласия. Как манна небесная, его нельзя собрать впрок и сделать его предметом неравенства, как обрезание, в нем сложно состязаться, как суббота, он содержит воздержание и покой. Я думаю, можно считать, что пост в православной традиции занимает место всех этих установлений.

Пост можно отнести к сильнодействующим средствам, он не оставляет никого безразличным, по способности объединять пост гораздо сильнее спорта, поскольку он доступен всем, а не только спортсменам.

Фото Владимира Ештокина

Фото Владимира Ештокина

Полезным плодом поста можно считать и то, что человек, который с детства умеет отказать себе в куске пищи, воспитывает себя и сможет впоследствии отказать себе в желании совершить грех.

Для многих людей, ввиду индивидуальных особенностей их разума или обстоятельств их жизни, пост – это единственное дело, которое они в силах совершить полноценно. Первый раз в жизни они могут почувствовать, что хоть в чем-то могут быть действительно правы. Таким образом, человек приобретает опыт при других обстоятельствах ему недоступный.

Можно найти много полезных сторон поста, но лично мне такое назначение поста кажется наиболее правдоподобным.

 

 

Постное письмо № 5. Есть ли покаяние?

АРХИМАНДРИТ САВВА (МАЖУКО) |
«Достаточно просто прийти в храм в эти особые дни, просто стоять и просто слушать. Не надо выдавливать из себя слёзы, раскачивать воображение или нервы. Просто – стой, просто – слушай. И услышишь голос человека, который каялся по-настоящему». Архимандрит Савва (Мажуко) продолжает писать письма читателям «Правмира», рассказывая о невероятной красоте и смысле Великого поста.

Архимандрит Савва (Мажуко). Фото Ефим Эрихман

Самое трудное – говорить о том, что настолько прекрасно, что скажет само за себя. Сердце, живая и трепетная струна первой недели поста – Великий канон преподобного Андрея Критского. Это так красиво и так подлинно, что к нему ничего не прибавишь.

В церкви многолюдно, но тихо и мирно. Осторожный шепот. Полумрак. Только свечи и лампады – нет доверия электричеству. В простой монашеской мантии – старой, черной – выходил наш покойный владыка, крестился, кашлял и начинал читать. Как читал этот человек! Есть люди с какой-то естественной богобоязненностью, неделанной, натуральной, и она во всем – в голосе, в походке, в поднятии глаз. Глубокий и отечески нежный баритон читал древний канон, будто только что написанный, читал, словно он и есть автор этих строк, читал о себе, с трудом скрывая трепет предстояния перед Богом.

Если пишешь о Великом каноне, надо приводить отрывки, выдержки, сильные строки. А мне не хочется. Потому что богослужебный текст по-настоящему живет только там – в пространстве и времени церковной службы.

Покаянный канон – это событие, неповторимое и очень личное, текст, который раскрывается, словно цветок, в свою пору, в свое время, очень краткое, но насыщенное смыслами.

Автор этого канона, преподобный Андрей Критский, жил очень давно – в восьмом веке. Жил в далекой стране, говорил на другом языке и умер, так и не узнав, что где-то на севере будут жить люди, которые вспомнят его с благодарной нежностью. Хотя святой Андрей и был известным поэтом, свой самый знаменитый канон он писал для себя, на старости лет, как автобиографию, как лебединую песнь. Скорее всего, он бы сильно удивился, услыхав, что его молитву читают Великим постом, отведя для нее особые дни. В древности этот канон пели только на пятой неделе поста. Одни уставы предписывали совершать его в воскресенье, другие в четверг, третьи советовали разбить на несколько частей и растянуть на четыре дня. Тогда этот канон слушали утром, сейчас – по вечерам. Раньше – только на четвертой неделе, теперь – первые четыре дня первой седмицы.

Канон состоит из девяти песен. Его украсили текстами других авторов: знаменитые ирмосы «Помощник и покровитель» писал не преподобный Андрей, а трогательный кондак «Душе моя, восстани, что спиши» был создан за два столетия до рождения святого Андрея. Представьте, даже для преподобного он был древностью. Его сочинил другой святой – Роман Сладкопевец. Этот кондак наши предки пели только на пятой неделе, но, видно, так он был им дорог, что позже перенесли и на первую.

Почему этот канон так для нас важен?

Есть много причин. Выделю ту, что важна лично для меня: Великий канон – свидетель реальности покаяния. Здесь требуется пояснение.

Фото: patriarchia.ru

Фото: patriarchia.ru

Школьником я прочел «Древний патерик», удивительную книгу о жизни египетских монахов. Была там и история одной девушки, которая так усердно помогала монастырям, что стала нищей, пустив все свое наследство на благотворительность. Чтобы как-то выжить, она стала блудницей, сделавшись из богобоязненной девочки циничной прожигательницей жизни.

Монахи чувствовали свою вину перед ней и отправили к ней старца Иоанна Колова, чтобы он убедил ее переменить греховную жизнь. Она приняла старца с вызывающим бесстыдством, бравируя роскошью, всем своим видом показывая, что вот она-то живет по-настоящему, в полную силу.

Старец скромно сел на скамеечку, посмотрел на девушку и начал горько плакать. Она погасила свой нервный смех. Затихла. Смотрела растерянно, что-то порывалась сделать, сказать и, наконец, спросила:

– О чем ты плачешь, отец?

– Дьявол смеется тебе в лицо.

Девушка ничего не ответила. Задумалась. А потом сама начала плакать.

– Отец, есть ли покаяние?

Старец встал, молча позвал ее за собой. И девушка пошла за ним, не оставив никаких распоряжений, ничего не сказав слугам, не взяв ни еды, ни одежды. Отец Иоанн вел ее в женский монастырь. Но повесть рассказывает, что девушка до монастыря не дошла, она умерла в пустыне, и старец видел, как душа ее возносилась ангелами на небо.

Таких историй немало, но эту я запомнил не из-за сюжета, хотя очень сочувствовал девушке и даже немного сердился на монахов.

Главное в этой истории – вопрос девушки: «Отец, есть ли покаяние?» – очень современный вопрос.

Люди, отравленные психологией и беллетристикой, мы спрашиваем: то, что называют покаянием – не есть ли только игра воображения, стройные комплексы, навязывание вины, уродство характера? Будем честны: есть и такое, мы это видим каждый день, порой стоя перед зеркалом. Лицемеры, ханжи, параноики, неудачники, многоуровневый самообман – это так удобно выдавать за христианство, что, кажется, и нет никакого христианства, и духовная жизнь – не более чем плод воспаленного мозга религиозного фанатика.

Но есть канон преподобного Андрея – памятник подлинного покаяния, в котором все настоящее, который свидетельствует: покаяние – не истерика, не игра нервов и воображения. Чтобы убедиться в этом, не нужно многого. Достаточно просто прийти в храм в эти особые дни, просто стоять и просто слушать. Не надо выдавливать из себя слёзы, раскачивать воображение или нервы. Просто – стой, просто – слушай. И услышишь голос человека, который каялся по-настоящему. И сегодня ты берешь у него урок.

Фото: tatarstan-mitropolia.ru

Фото: tatarstan-mitropolia.ru

Первый урок постного богомыслия таков: прежде мысли о Боге помысли себя перед Богом. С великого канона начинается период знакомства с самим собой – кто я, созерцающий, дерзающий спрашивать Бога о том, что Он сделал? Если ты готов к созерцанию тайны Креста, если ты дерзаешь поднять глаза на Распятого и Воскресшего, будь готов к тому, что пережил пророк Исаия. Ему явился Бог, и первое, что вырвалось из груди пророка, были слова покаяния: «И я сказал: горе мне! погиб я! ибо я человек с нечистыми устами, и живу среди народа также с нечистыми устами, – и глаза мои видели Царя, Господа Саваофа» (Ис. 6:5).

На вопрос «кто я?» мы отвечаем долгих шесть недель поста, чтобы на Страстной у нас были силы спросить: «Кто Он?»

Покаяние – это работа, кропотливый, ежедневный интеллектуальный труд, умное усилие, очень трудное освобождение от иллюзий, болезненная работа над ошибками.

Покаяние – борьба за реальность. А если борьба, значит – больно, опасно, трудно.

Покаяние – занятие для зрелых людей и вместе с тем труд, который делает человека зрелым. Самый последний итог покаяния – научиться принимать себя, увидеть себя настоящим, таким, каков я есть. Не только принять себя настоящим, но и сделать себя настоящим, отказавшись от любой фальши и вранья.

Какой же я на самом деле? Я тот, каким вижу себя стоящим перед Богом. Мой подлинный лик – тот, который обращен к Богу, в котором отражается Бог. Не прячу своего лица и не прячусь от своего лица. Канон святого Андрея – лучшее опровержение тех, кто видит в покаянии лишь лицемерие и позу.

Если есть канон Андрея Критского – есть покаяние.

 

 

Постное письмо № 4. Кто поставил Церковь на колени?

АРХИМАНДРИТ САВВА (МАЖУКО) | 28 ФЕВРАЛЯ 2017 Г.

«В камере Ильич не только писал на полях классических книг, но и усердно клал земные поклоны, чем приводил в замешательство своих тюремщиков». Зачем это было нужно Ленину и для чего кланяемся до земли мы? 

 

 

В детстве с интересом читал биографию Ленина. Это был легкий увлекательный детектив о том, как Ильич ловко обходил царскую охранку. Тюремные будни вождя дышали спокойным уютом, а чернильница из хлеба и молока будила здоровый пролетарский аппетит. Там в камере Ильич не только писал на полях классических книг, но и усердно клал земные поклоны, чем приводил в замешательство своих тюремщиков. Известно – безбожник!

Ленин обнаружил, что земной поклон – это лучшая зарядка для всех групп мышц. И не сомневайтесь, кланялся он не ради молитвы. Просто делал гимнастику. Так я впервые узнал о земных поклонах. От Ленина.

Второй эпизод – замечательный «Нахалёнок», рассказ Шолохова. Восьмилетний Мишка, маленький и озорной, «озвучивал» поклоны благочестивого деда – звонко стукал в стенку, как только голова деда касалась пола.

Вот мое первое впечатление от земных поклонов: нечто нелепо-забавное, с шутовским звоном головы о дощатый пол. Так нас видят нецерковные люди.

Не все. Многие. Обижаться не следует. Рассматривать свою жизнь под новым углом зрения – полезное духовное упражнение. Нас так видят? Это повод разобраться: что мы делаем, с какой целью, кто все это начал, надо ли продолжать?

Для современного горожанина земной поклон смотрится ненужным излишеством и архаизмом. Есть у меня приятель из «сочувствующих». Любит церковную службу, но сознательно не ходит в храм, когда следует класть земные поклоны. Большой ценитель умно-сердечной молитвы.

– Что там у вас? Первая седмица? Без меня. Приду в субботу. Все эти метания создают глупую суету, отвлекают, выматывают, мешают молиться. Не надо так улыбаться. Эти ваши упражнения еще и порождают особый вид благочестивого тщеславия, тончайшего лицемерия и самообмана. Время поклонов прошло, как вы не понимаете? Богу не нужны поклоны. Бог есть Дух, и служить Ему нужно не телом, а душой и поступком.

Фото: patriarchia.ru

Почему бы нам, действительно, не отменить этот неэстетичный обряд?

Но мне сложно представить Великий пост без земных поклонов. Один из первых признаков постной службы – молитва святого Ефрема Сирина.

Красивейшая. Трогательная. Живая.

«Господи и Владыка живота моего!
Дух праздности, уныния, любоначалия и празднословия не даждь ми!
Дух же целомудрия, смиренномудрия, терпения и любви даруй мне рабу Твоему!

Ей, Господи Царю!
Даруй ми зрети моя прегрешения и не осуждати брата моего,
Яко благословен еси во веки веков. Аминь».

Влюбился я в эту молитву сразу, в первый год церковной биографии. Правда, не из-за поклонов и глубокого содержания, а просто потому, что батюшка только эту молитву читал «человеческим» голосом, без обычной богослужебной манеры.

В этом тексте все так просто и ясно, что, кажется, даже ребенку не нужно объяснять. Все про нас, все про жизнь, ничего лишнего.

Но молитва еще и динамична. Она разбита на три прошения, и после каждого следует класть земной поклон. Потом следуют двенадцать поясных с молитвой «Боже, очисти мя грешнаго», и повтор – теперь полностью с одним земным поклоном.

Читать эту молитву постом с поклонами предписывает Типикон – так называется «страшная» церковная книга, в которой запечатлен весь устав нашего богослужения. Однако предписания Типикона отличаются от современной практики. В древности кланялись иначе.

Во-первых, молитва святого Ефрема – тайная: «И посем, воздевше руце, молимся во своей мысли, глаголюще в себе молитву святаго Ефрема». То есть этот текст следует говорить про себя, безмолвно, так же, как, например, священник читает во время шестопсалмия особые светильничные молитвы: прихожане слушают шесть псалмов, а батюшка молится по своей книжечке. На Афоне молитву святого Ефрема читают молча. Но ведь нехорошо такую чудесную молитву произносить про себя, поэтому наши предки положили оглашать ее всем храмом.

Немного иначе совершался в древности и сам земной поклон. Сейчас мы кланяемся так: не торопясь полагаем крестное знамение и опускаемся на колени, склоняя голову. «Страшная книга» тоже говорит о голове: «И сотворив молитву, творит поклон великий, елико можно главою до земли довести». Так что дед Нахалёнка делал все согласно уставу. Однако этот устав ничего не говорит о крестном знамении. И это не должно нас удивлять. Вместо крестного знамения в древности был широко распространен другой сакральный жест – воздеяние рук: «И посем, воздевше руце, молимся во своей мысли, глаголюще в себе молитву святаго Ефрема».

Это «воздеяние рук» сохранилось в наше время только как литургийный жест священника, например, во время Херувимской песни или евхаристического канона. В древности, совершая поклон, христиане поднимали руки к небу, устремляя взор ввысь, а затем без крестного знамения падали на колени, касаясь лбом земли. Воздеяние рук на молитве не есть изобретение христиан. Этот религиозный жест универсален, как и поклоны. Воздевали руки и преклоняли колени практически во всех развитых религиозных традициях. Достаточно вспомнить знаменитый тибетский поклон.

Молитву с поднятыми к небу руками поминает даже апостол Павел: «Желаю, чтобы на всяком месте произносили молитвы мужи, воздевая чистые руки без гнева и сомнения» (1 Тим. 2:8).

Древность знала и более глубокий поклон, когда молящийся простирался ниц всем телом, раскидывая руки крестообразно. Сейчас этот вид поклона сохранился только в монашеском постриге.

Устало спросим: зачем это все? Неужели Богу нужны наши поклоны?

Фото: Виктор Велин / lifeisphoto.ru/velinvn

Нужны. Потому что нашему Отцу дорого все, что мы делаем искренне и от всего сердца. Ведь это так естественно, когда молится душа, когда чувства переполняют сердце, запечатлеть этот избыток сердца в священном действии, явить этот избыток, дать ему излиться в телесном проявлении, позволить ему воплотиться.

Молитва – действие глубоко таинственное и личное. Избыток сердца вовлекает в молитву тело. Но бывает и наоборот: молящееся тело заражает молитвой душу, будит ее.

Человек един и неделим. Если ты помолился телом, но не сумел разбудить душу, ты все-таки помолился. Молилось тело. Это тоже немало.

Этот надежный путь от тела к душе хорошо знают опытные педагоги. Станиславского вряд ли можно назвать церковным человеком, но однажды, пытаясь добиться от своего актера «тяжелой» интонации в монологе, он заставил его на репетиции держать в руках громоздкий стул. Эта тяжесть в руках помогла актеру понять и поймать нужную интонацию. Он шел от тела к душе. Если дремлет душа, самое простое – попытаться разбудить ее через тело. Поэтому старинные учителя много работали над осанкой учеников, их манерой держаться, правильно ходить, сидеть, вести себя за столом. Нельзя этот метод переоценивать. Не следует и недооценивать.

Церковная молитва творится не только умом и сердцем, но и телом. Это одно из духовных упражнений. Духовных – несмотря на вполне физическое действие.

Допускаю, что монахи, создававшие наш богослужебный устав, предписали земные поклоны из практических соображений: на слишком длинных службах богомольцы нуждаются в естественном приободрении, и тут поклоны весьма кстати. Эту ценность поклона и заметил проницательный Ильич.

Однако есть люди, которым поклоны только мешают. Это нормально, ведь мы все разные. Для них гораздо лучше стоять спокойно и не отвлекаться. Что ж, – «это свободная страна»! – и, я думаю, никто не вправе требовать от таких людей исполнения всех поклонов и крестных знамений. Церковное богослужение ценно именно тем, что здесь у каждого может быть свой молитвенный ритм, вполне допустимый и законный, если он не мешает другим. Единообразие – не синоним единства. Можно молча сидеть на стульчике в темном уголке церкви, а перед Богом непрестанно стоять на коленях и оплакивать свою жизнь. Одного человека избыток сердца заставляет замереть, другого – побуждает к действию. Оба – правы. Каждый – стоит или падает на колени – стоит и падает перед своим Отцом, Который у нас один.

 

 

ТАИНСТВО СОБОРОВАНИЯ В ВОПРОСАХ И ОТВЕТАХ

Великим постом во многих храмах совершается Таинство Соборования. Что оно означает? В каких случаях необходимо собороваться и как часто? Можно ли, пособоровавшись, забыть обо всех болезнях? на эти и другие вопросы отвечает настоятель университетского храма мученицы Татианы протоиерей Максим Козлов.

– Отец Максим, что такое Соборование?

– Соборование, или как оно еще называется Елеосвящение, — это церковное Таинство, в котором при помазании тела специально освященным маслом (елеем) призывается на человека благодать Божия, исцеляющая немощи душевные и телесные. Установление Таинства относится к апостольским временам. В послании апостола Иакова говорится: «Болен ли кто из вас, пусть призовет пресвитеров Церкви, и пусть помолятся над ним, помазавши его елеем во имя Господне. И молитва веры исцелит болящего, и восставит его Господь; и если он соделал грехи, простятся ему» (Иак. 5, 14—15)

Кроме телесного исцеления, в Таинстве испрашивается и отпущение грехов — ибо большинство болезней являются следствием греха, тогда как сам грех — болезнь духовная. По изъяснению учителей Церкви, при Елеосвящении отпускаются грехи забытые (но не сознательно утаенные на исповеди!), к примеру — по причине своей малозначимости для человека. Однако совокупность этих грехов может тяжелым бременем лечь на душу и стать причиной не только расстройства духовного здоровья, но и, как следствие, заболеваний телесных.

Елеосвящение именуется Соборованием потому, что по уставу Церкви его полагается совершать семи священникам (собором священнослужителей). Число семь — символический знак Церкви и ее полноты; именно поэтому само последование Таинства состоит в прочтении, после определенных молитвословий, семи различных отрывков из Апостола и Евангелия, повествующих о покаянии, об исцелении, о необходимости веры и упования на Бога, о сострадании и милосердии. После каждого такого прочтения и молитвенного обращения к Богу об отпущении грехов больного совершается его помазание освященным маслом (елеем), смешанным с вином — то есть, помазание также совершается семикратно. Впрочем, Церковь допускает совершение Таинства тремя, двумя и даже одним священником — с тем, чтобы он совершал его от лица собора иереев, произносил все молитвы, совершал чтения и семикратно помазывал болящего.

— В каких случаях человеку необходимо пособороваться? До сих пор достаточно распространено мнение о том, что Соборование совершается только перед смертью.

— Елеосвящение совершается над православными верующими старше семи лет, страдающими телесными и душевными болезнями. Под последними можно понимать и тяжелое духовное состояние (уныние, скорбь, отчаяние) — ибо причиной его могут быть (и, как правило, бывают) нераскаянные грехи, может быть, даже не осознаваемые человеком. Следовательно, Таинство может совершаться не только над страдающими от тяжелых телесных недугов или умирающими. Кроме того, мало кто из живущих в наше время может считать себя абсолютно физически здоровым даже при отсутствии тяжких заболеваний… Не совершается Елеосвящение над больными, находящимися в бессознательном состоянии, а также над буйными психическими больными.

Таинство может происходить как в храме, так и в других условиях. По сложившейся традиции, общее Соборование во многих храмах совершается в дни Великого Поста, прежде всего — на Крестопоклонной или на Страстной седмице вечером перед Великим Четвергом или Великой Субботой.

— А как нужно готовиться к Соборованию?

— Специального приготовления перед Таинством не нужно, но полезно и разумно будет соединять его с исповедью и с принятием Святых Христовых Таин, потому что по вере Церкви в Соборовании также подается прощение забытых нами грехов, и естественно, человек, который поисповедовался, искренне очистил свою душу покаянием, тот с большей для себя пользой и пособоруется. Как частный случай можно сказать и о том, что помимо совершенно особенных ситуаций, женщины в период регулярной немощи не приступают к Соборованию, как и к любому другому Таинству. К Елеосвящению, если нет особо тяжкой болезни или тяжких обстоятельств, следует приступать не чаще одного раза в год.

— Означают ли процитированные Вами слова апостола Иакова: «если кто заболеет, пусть призовет пресвитеров…», — что православным христианам вовсе не нужна медицинская помощь? Исцеление возможно только благодаря духовным средствам, таким как Соборование?

— Нет, конечно, Елеосвящение как духовное врачевание не устраняет законов и сил физической природы. Оно духовно поддерживает человека, оказывает ему благодатную помощь в той мере, какая по смотрению Божию необходима для спасения души больного. Поэтому Соборование не отменяет употребления лекарственных средств.

– Как правильно пользоваться елеем, взятым в храме после Соборования, и что нужно делать с зернами пшеницы?

— Елей можно или добавлять в приготовляемую пищу, или, в случае тех или иных недугов, помолившись, самостоятельно наносить его на себя крестообразно. Зерна пшеницы, которые все же на Соборовании употребляются для того, чтобы втыкать в них свечи, стоящие на центральном столике, можно использовать абсолютно по собственному желанию. Хотите – прорастите, хотите – пирожок из них испеките, если их достаточно, — тут нет никаких указаний церковного устава.

– Соборование (Елеосвящение) часто путают с Миропомазанием и с помазанием во время Всенощного бдения. В чем их отличия?

— Миропомазание и Елеосвящение – это два совершенно различных Таинства. Миропомазаниt совершается, как правило, сразу после Крещения. И в нем подаются дары Святого Духа, которые помогают нам возрастать и укрепляться в той новой духовной жизни, в которую мы только что родились Крещении. В некоторых особенных случаях Миропомазание совершается отдельно; предположим, если мы принимаем в Православие человека из инославной конфессии ( к примеру, из традиционных протестантов или из большинства старообрядческих направлений), действительность Крещения которой мы признаем, но прочие таинства не считаем действительными.
Безусловно, и от того и от другого Таинства следует отличать то помазание освященным елеем, которое совершается во время Всенощной, и которое люди только подходящие к ограде церковной или недавно вошедшие в нее иногда принимают за некоторое священнодействие. Это есть лишь помазание святым елеем, который был благословлен предыдущей Всенощной, когда совершалась лития — часть богослужения, во время которого совершается благословление пшеницы, вина, елея и хлебо́в. Вот этим самым освященным елеем совершается помазание на Всенощном бдении. Повторим, это не является церковным Таинством.

 

Постное письмо № 3. Говеть или поститься?

АРХИМАНДРИТ САВВА (МАЖУКО) | 27 ФЕВРАЛЯ 2017 Г.

“Поститься – пепел. Говеть – пламя. Можно говеть, но не поститься. Можно поститься, но не говеть.” Архимандрит Савва (Мажуко) продолжает писать письма читателям “Правмира”, рассказывая о невероятной красоте и смысле Великого поста.

 

 

Разговор о посте надо бы начинать с терминов, с «постной лексики». Здесь три самых известных корня: существительное «пост», глаголы «поститься», «говеть», прилагательные «постный» и «скоромный».

Сначала о приятном. «Скоромный» – последнее в списке. Наше слово, славянское, родственное к слову «корм». Скором – «жир, жирная пища, масло». От него кокетливое «оскоромиться», «скоромная пища», просто «скоромное». Уже не первый век проникает в светскую лексику церковная: «скоромный взгляд», то есть нескромный, животный, похотливый; «скоромная книжонка», «скоромные мечты». Кажется, ничего дурного в жирной пище нет, а без сливочного масла вообще тускнеют краски жизни. Но наши предки заимствовали эту кулинарную образность, чтобы подчеркнуть липкость греха, постыдных наклонностей, нужду в обуздании всего этого скоромного буйства.

Наше родное слово «пост», оказывается, вовсе и не родное. По одной из версий заимствовано из древневерхненемецкого fasto. Люди, «испорченные» английским языком, сразу припоминают fast или fasting, в значении «пост», «поститься». В слегка изменённом виде это слово с тем же значением есть и в других германских языках. Особо продвинутые даже вспомнят обнадёживающее to break fast – «разговеться». А вот глагол «говеть» исконно славянский – проявлять уважение, воздавать честь. Этот корень мы слышим в глаголе «благоговеть», то есть относиться с глубочайшим почтением. Хочется помянуть еще и забытое прилагательное «говейный». Было такое выражение «говейный отрок» – так называли юношу до вступления в брак, и значило это – чистый, нетронутый, незапятнанный.

Скажете «поститься» и «говеть» – синонимы? Не совсем. Если глагол «поститься» ставит акцент на воздержании от пищи, то слово «говеть» выдает некий внутренний трепет, эмоциональную взволнованность святыней, чувство глубокого уважения.

Поститься – это снаружи, внешнее действие, некоторая форма, ритуальность, поза.

Говеть – это глубоко внутри, очень лично, предельно волнительно.

Пост – бледное лицо, тихий голос, сухой ответ, сдержанная речь, сознательное эмоциональное самоумерщвление.

Говеть – горящий взгляд, готовность к действию, живая сосредоточенность, решительная бодрость – «отверзлись вещие зеницы, как у испуганной орлицы».

Поститься – пепел. Говеть – пламя.

Можно говеть, но не поститься.

Можно поститься, но не говеть.

Воздержание от пищи еще не свидетель того внутреннего горения и чистой взволнованности, которая и является стержнем религиозного чувства. Но этот внутренний «страх и трепет» не может долго оставаться без воплощения в поступке или ритуале. Он просится об-наружиться. Чем сильнее чувство, тем большей оно требует означенности. Ему неодолимо хочется разродиться в действие и знак, обозначить себя. Как влюбленного юношу тянет к подвигу и невероятным поступкам, так и человека, по-настоящему взволнованного Истиной, влечёт к чрезвычайному проявлению этого чувства. Из этой внутренней взволнованности и родились все наши обряды, ритуалы и духовные практики.

Фото: tatarstan-mitropolia.ru

В самом по себе воздержании от пищи нет ничего оригинального. Это некий культурный знак, универсальный, всечеловеческий, не являющийся принадлежностью или изобретением какой-то одной религии или народности. От пищи отказывались и индусские аскеты, и иудейские пророки, и сицилийские пифагорейцы, а сегодня еще и политические деятели, и мнительные актрисы. Каждый вносит своё значение в эту универсальную форму.

Всем хорошо понятно, почему держал голодовку Махатма Ганди или зачем предается диете фотомодель. Зачем христиане воздерживаются от пищи в период Великого поста? Почистить организм? Не смейтесь, именно так часто толкуют наши посты светские люди. Слышал неоднократно. Самый простой ответ на вопрос «зачем верующие постятся», вы найдёте в Евангелии: «От избытка сердца говорят уста» (Лк 6:45). Избыток сердцатребует подвига, поступка, знаковой оформленности. Избыток сердца естественно просится в нечто важное, но формально бесполезное. Христиане постятся не ради здоровья.

Пост – бесполезен, как бесполезны цветы. Но любящий может перевернуть весь город, потратить последние деньги, чтобы у его девушки был лучший в мире букет.

Говение – причина поста, то есть воздержания от пищи. Говение – горение, внутренний огонь веры, трепет благоговения. Чтобы поддержать жизнь этого огня, надо погасить все другие пожары, устранить все окрестные задымления. Этого трепета ищут в опыте поста. Внешние усилия, то есть постное воздержание, формальная, сухая дисциплина помогают это внутреннее горение усилить.

А если нет горения? Не смущайтесь. Всё есть. И именно простая постная дисциплина помогает этот заброшенный и едва теплящийся огонёк обнаружить и оживить.

Постное письмо № 2. У ворот рая

АРХИМАНДРИТ САВВА (МАЖУКО) | 26 ФЕВРАЛЯ 2017 Г.

«В юности мне казалось, что свет гасят в церкви, чтобы можно было спокойно поплакать, без свидетелей. Плачут епископы, рыдают священники, всхлипывают школьники – все мы обездолены, одиноки, бездомны, просто потерянные дети, потеряшки и сиротки. Плачут, потому что найдены, взяты на руки и согреты». Архимандрит Савва (Мажуко) продолжает цикл постных писем для читателей «Правмира», раскрывая в них красоту этих важных дней.

 

Таких старушек сейчас и не найдешь. Все успокоились. Как их назвать? Может, люди церковной культуры? Тогда уточним: люди церковной богослужебной культуры. Их отличал особый стиль церковного поведения, воспитанный вкус к церковной службе. Когда мы спорим о воцерковлении, этот важный момент всегда ускользает, ему мало придают значения. А потому так режет глаз, коробит слух, когда встречаешь не только простых прихожан, но и священников и епископов, не воспитанных в церковной культуре, с неразвитым вкусом к богослужению.

Старушка на двух палочках с большим трудом приходит в субботу вечером, в канун Прощеного воскресенья. Ее давно не было. Ей трудно ходить. Но эту службу она не пропустит. Спросите: что ей дома не сидится? И она вам ответит: сегодня последние «вавилоны». Это она про 136 псалом «На реках Вавилонских». Красивейшее песнопение. Грустное. Трогательное. Его поют в той части службы, когда священники выходят на полиелей – это торжественный момент вечерней службы. Зажигают все светильники, батюшки выходят на середину храма, начинается каждение.

Вспомнил своё знакомство с «вавилонами». Я был советским школьником и совсем ничего не понимал в богослужении. В тот год к нам в Гомель был назначен епископ – владыка Аристарх, монах лаврской школы, человек, горячо любивший  и понимавший богослужение, искренний и скромный молитвенник. И вот я вижу привычные действия: владыка с батюшками вышел в центр храма, хор поет величественное «Хвалите имя Господне», началось каждение алтаря. Владыка, покадив алтарь, вдруг останавливается в Царских вратах, поворачивается лицом к Престолу, и во всей церкви вдруг гаснет электрический свет, и в полном молчании колышутся только огоньки свечей и лампад. И тут хор запел «На реках Вавилонских». Смогу ли я когда-нибудь передать, что чувствовал в тот миг? Может, и не стоит. Лучше пережить это самому, окунуться в эту красоту и молитвенное сокрушение.

Евреи на чужбине оплакивают свою бездомность. Маленький эпизод истории древнего народа, сделавшись предметом созерцания, обратился в образ моей личной бездомности и сиротства. В юности мне казалось, что свет гасят в церкви, чтобы можно было спокойно поплакать, без свидетелей. Плачут епископы, рыдают священники, всхлипывают школьники – все мы обездолены, одиноки, бездомны, просто потерянные дети, потеряшки и сиротки. Плачут, потому что найдены, взяты на руки и согреты.

Наш хор всегда исполнял «На реках Вавилонских» по нотам композитора Крупицкого. Простая музыка. И неповторимая. Но этот псалом поётся три раза в году: в неделю о блудном сыне, в неделю о Страшном суде и в канун Прощеного воскресенья. Три раза. Это мало. Однако наши церковные бабушки целый год ждут неповторимого, тех молитв, которые поются лишь раз в году.

На реках Вавилонских

Старушка на двух палочках привычно осведомилась, будем ли мы сегодня петь «Седе Адам» и стишки по шестой песни канона? Какие тонкие слушатели! Когда-то давно я раздобыл нотные рукописи одного старинного монастыря. Девчоночьи ноты, сказал бы я: вся партитура в витиеватых буквицах с завитками, а по краям цветочки и херувимы, вырезанные из открыток и конфетных обёрток – женщины хоть и в монашеских одеждах никак не могут без красоты! Среди рукописных «пиэс» одна сердечно сентиментальная – стихира сырной недели на «Господи воззвах» «Седе Адам». И мы её пели. Музыка незатейливая, даже в чём-то примитивная, но чрезвычайно трогательная. И вместе с бабушкой я теперь жду этот вечер и эту стихиру. Теперь мы ее поём просто на шестой глас. Если вы умеете петь «Царю Небесный», значит, знаете этот напев, знаете, как звучит шестой глас. Вот и спойте:

«Седе Адам прямо рая, и свою наготу рыдая плакаше:

Увы мне! Прелестию лукавою увещану бывшу и окрадену и славы удалену!

Увы мне! Простотою нагу, ныне же недоуменну!

Но, о раю, ктому твоея сладости не наслаждуся!

Ктому не узрю Господа и Бога моего и Создателя!

В землю бо пойду, о неяже и взят бых.

Милостиве Щедрый, вопию Ти: помилуй мя падшаго».

Правда красиво? Вот вам и упражнение в созерцании. Стихира – одна из многих. Она помещает слушателя у ворот рая, настраивает его зрение на созерцание этих навсегда захлопнувшихся дверей. Мы не просто смотрим глазами Адама, поём его голосом, плачем его слезами, но понимаем, чувствуем сердцем, что эта история – про меня, это моя трагедия – семейная и личная. Адам сидит напротив райских дверей и оплакивает свою наготу и бездомность, тоскует по дружбе с Богом, по тому дару простого непосредственного общения со своим Отцом, который он утратил навсегда. Теперь его судьба – земля и прах. И старинная партитура кричала пронзительным аккордом: «В землю бо пойду!», и едва слышным пиано: «от неяже и взят бых».

Стенания Адама пронизывают всё богослужение этого дня. И по шестой песни канона утрени выходит канонарх и торжественно и внятно читает кондак и четыре строфы икоса, а хор к каждой строфе поёт трогательный припев голосом Адама: «Милостиве, помилуй мя падшаго». Только раз в году звучит Адамов плач. Этим плачем начинается Великий пост. Поэтому люди церковной культуры так боялись пропустить этот зачинательный аккорд постного богомыслия.

Пост начинается с созерцания дверей, а потому первый день поста – Прощеное воскресенье. Поститься ещё не начали, но уже погрузились в богомыслие. И предмет размышлений – двери рая.

Как же по-разному можно мыслить двери: двери, в которые ты вот-вот войдёшь это не те же двери, из которых ты только что вышел, оставив надежду когда-нибудь вернуться.

Пост начинается и заканчивается у дверей. Путь Великого поста – от дверей Адамова рая до дверей Христова Гроба. Не стучитесь. Не пробуйте открыть. Секрет в том, что у рая вообще не должно быть дверей. Поэтому их просто выломают. Изнутри.

 

Постное письмо № 1. Великий пост: в поисках смысла

В центре нашего церковного года – Пасха. Она стоит не просто неуловимо плавающей датой, но и внушительной смысловой конструкцией. Можно даже сказать так:

В начале была Пасха. И Пасха была с Богом. И Бог был Пасха. Все от Пасхи произошло, и без Пасхи ничего бы не было, что было.

Чем Церковь жива? Пасхой. От Пасхи, как круги по воде, расходятся во все стороны и наши богословские порывы, и церковные уставы, и богослужебные правила. Исходят от Пасхи, в Пасху возвращаясь, вновь замыкаясь и сходясь в этой светлой и радостной Тайне.

А что такое Пасха? На этот вопрос нельзя ответить раз и навсегда. Этот вопрос невозможно закрыть. Мы отвечаем на него каждый год. Ищем ответ очень долго и все вместе. В этом вопросе и лежит смысл Великого поста. Великий пост – это долгое, семинедельное отвечание всей Церкви на вопрос «что такое Пасха?». Длящееся незавершенное действие. Незавершаемое, но увенчиваемое ответом «Воистину воскресе!»

Великий пост – дело всей Церкви. Нельзя «поститься про себя». Великий пост – не мое личное дело, не личное дело Патриарха или священника, это наше общее дело. Как это дело назвать одним словом? Богомыслие. Великий пост – событие богомыслия всех православных христиан без исключения. Никто из православных христиан не должен остаться вне поста, то есть вне работы созерцания Страстей и Пасхи. Об этом говорит и 69-е правило святых апостолов: «Аще кто епископ или пресвитер или диакон или иподиакон или чтец или певец не постится во Святую Четыредесятницу пред Пасхою, или в среду, или в пяток кроме препятствия от немощи телесныя, да будет извержен. Аще же мирянин, да будет отлучен».

Не хочешь быть отлучен от общения церковного? Постись.

А если я просто не могу такое есть! Я просто не выдержу!

Вот ради таких вопросов и стоит искать последний смысл постного порядка. Воздержание от пищи – не цель поста и даже не его смысл. Пост не в пище.

Цель поста – богомыслие Страстей и Воскресения.

Воздержание от пищи – средство, не цель и даже не отличительная особенность поста, это некий метод, способствующий этому богомыслию, созерцанию смыслов. Таким образом, у поста есть два аспекта – центральный и подчиненный. Воздержание от пищи и другие ограничения носят служебный характер по отношению к главному делу поста – всецерковному богомыслию.

Что нам дает такая расстановка акцентов? Богомыслие – главное, воздержание от пищи – служебное, подчиненное, не абсолютное. Стратегии постного воздержания могут быть разными. Не для всякого человека отказ от рыбы или молока будет способствовать созерцательной работе. Кого-то эти аскетические опыты, наоборот, отвлекут от созерцания. Неразумный пост не должен стать препятствием к богомыслию, как и распущенность или беспечность в воздержании. Пост для человека, а не человек для поста.

Критерий постных ограничений: что я не позволил бы себе делать, если бы созерцал Страсти Христовы? Это простой вопрос. Он очень многое проясняет в наших церковных уставах, снимая целый ворох пустых вопросов. Из него надо исходить, когда пытаешься определить свою меру аскетического усилия. Хочешь определить свою меру поста, спроси себя еще раз: что я не позволил бы себе делать, если бы созерцал Страсти Христовы? Есть люди, которые не могут ругаться или врать, если в комнате есть иконы. В церкви мы инстинктивно, не сговариваясь, говорим шепотом. Нас останавливает священное пространство. Великим постом обуздывает священное время. Если в святые недели я предаюсь богомыслию, разве я могу вместе с этим развлекаться на пирушке или смотреть комедию? Все очень просто.

Фото: tatarstan-mitropolia.ru

Фото: tatarstan-mitropolia.ru

Пост – дело всей Церкви. Общецерковный характер поста заключается в том, что в большие посты вся Церковь, то есть каждый крещеный человек, даже ребенок, получает конкретное церковное задание, тему для созерцания и богомыслия: если это рождественский пост, тема – «Воплощение Бога-Слова, Творца нашего мира», если Великий пост – «Страдание Господа, Его смерть и победа над смертью». Для того, чтобы это богомыслие буквально заполнило всего человека, приходится отказаться, во-первых, от внешних впечатлений, хотя бы ограничить их, чтобы найти место для созерцания, во-вторых, правильно настроить свой навык питания, потому что избыток пищи, ее качество сильно влияет на способность концентрироваться, собирать внимание, укрощать эмоции.

Пост – дело всей Церкви. Из чего это следует? Из Прощеного воскресенья. Мы просим друг у друга прощения не для того, чтобы лишний раз всплакнуть и освежить эмоции. Хотя это тоже бывает полезно. Если мы все вместе приступаем к одному большому и серьезному делу, нам следует закрыть все личные и несущественные вопросы. Ничто не должно мешать этому большому делу. Нельзя делать большое дело, не забыв себя, не оставив всю суету и мелочность, недостойную великой задачи.

Мы просим друг у друга прощения в канун поста, чтобы вновь пережить и обнаружить единство, вступить в пост вместе, соборно. Поэтому в чине прощения участвуют все, ругался ли ты с кем-то или ты кротчайшее существо – войди в церковное единство, не только осознай, но и переживи дело поста как дело всей Церкви.

Разрушит ли наше единство и соборность разнообразие стратегий воздержания от пищи? Нет. Потому что это всего лишь средство. Единство разрушает отказ от всецерковного дела созерцания Пасхи Крестной и Пасхи Воскресения.

А как это – созерцать всей Церковью? Прежде всего – церковная служба. Богослужение есть частный случай богомыслия. Храм – учебная аудитория созерцания. Здесь мы перенимаем опыт богомыслия древних мистиков и пророков. Научишься слушать и понимать церковную службу – поймешь все богословские тайны Евангелия.

Опыт постного всецерковного богомыслия – постное богослужение. Но есть такие счастливцы, которые умеют хранить огонь церковного богомыслия и вне церковных стен. Для нас это велико и почти недостижимо. Но в Церкви этот опыт доступен каждому. Надо просто попытаться. Всецерковное богомыслие приучает и готовит к непрестанному созерцанию.

Это опыт не только богословия и богомыслия, но еще и опыт красоты, потому что постное богослужение – это очень красиво.

Прятаться от этой красоты – глупо. Прятать эту красоту – преступно.

 

Несколько слов о молитвенном правиле: все ли молитвы нужно вычитывать?

05/10/2016 

Несколько слов о молитвенном правиле: все ли молитвы нужно вычитывать?

Прежде чем ответить на этот вопрос, я бы хотел рассказать читателям одну реальную историю, которая, собственно, и побудила меня взяться за написание данной статьи.

Итак, некоторое время назад мне позвонила одна знакомая прихожанка, которая решила поделиться со мной семейной трагедией. Суть трагедии заключалась в том, что у нее полностью разладились отношения с неверующим супругом, в результате чего тот собрал свои вещи и, пообещав уйти навсегда, хлопнув дверью, исчез в неизвестном направлении.

Признаюсь, я знал о ее тяжелых отношениях с супругом и даже предполагал, что он не выполнит своего обещания, но все же во время нашего разговора меня больше насторожил не сам трагический эпизод, а ее к нему отношение. Проблема была в том, что в голосе этой женщины звучали трагические нотки, совершенно не свойственные христианину с многолетним стажем (кем, собственно, она и являлась).

Безусловно, у многих христиан бывают трудные минуты в жизни, но все же христианам (ведущим правильную духовную жизнь) свойственно относится к неудачам, неприятностям и даже бедам, которые их настигают, скажем так, – «по философски», а именно: оказавшись в сложной жизненной ситуации, христианин будет возлагать все свои упования на Господа, а также видеть и свою вину в неудачно или трагически сложившихся обстоятельствах. Попросту говоря, в таких случаях для христиан наиболее характерными состояниями души являются чувство глубокого смирения и покаяния. Именно это состояние и приводит в итоге к тому, что Господь омывает, а лучше сказать – укрепляет душу смирившегося и раскаявшегося человека Своею благодатью, в результате чего мы и получаем духовные силы переносить трудности, и даже, что нередко бывает, находим в себе силы благодарить Бога за преподанный нам урок, который очень часто бывает, как это не странно звучит, – во благо пострадавшему человеку.

Увы, ничего подобного не было у моей знакомой. Напротив, в ее словах явно чувствовались обида, ропот на Бога, раздражение и, что самое печальное, глубокое уныние, разрушающее ее душу. Это было тем более странно, что я всегда знал эту женщину как человека, который неукоснительно выполняет все церковные уставные предписания, который безукоризненно посещает службы и, в том числе, скрупулезно вычитывает не только утреннее и вечернее правило, но и добавляет к нему многочисленные каноны и акафисты. И вот, в итоге, несмотря на такое «благочестие», она пришла к полному фиаско не только в семейной жизни, но и в жизни духовной.

Сейчас, чтобы излишне не утомлять читателя мелкими подробностями нашего с ней общения и описанием мотивов, которые побудили меня дать ей тот совет, которой впоследствии и стал поводом для написания этой статьи, я изложу самую суть моего совета. Итак, я посоветовал ей отложить в сторону все молитвословы и акафисты и попробовать обратиться к Господу нашему Иисусу Христу СВОИМИ СЛОВАМИ!

Т.е. я посоветовал ей излить ту душевную боль, которой она делилась со мной, напрямую к Богу. Еще раз подчеркну, я советовал ей изложить свои проблемы и недоумения и попросить о помощи не методом вычитывания огромного количества молитвенных текстов, а своими словами, так, как, например, мы это делаем на приеме у врача. Попросту говоря, я советовал ей открыть свою душу Богу, ничего от Него не скрывая, одновременно с этим принеся глубокое раскаяние, и полностью положиться на Его Святую Волю (т.е. полностью смириться)!

Признаюсь, я не ожидал, что она все же послушается моего совета и сделает так, как я ей говорил (увы, очень часто, люди игнорируют советы священнослужителей). И случилось чудо (чего я, признаюсь, никак не ожидал): на следующий день муж вернулся в семью и попросил о прощении. Слава Богу, и до сих пор у них в семье все более или менее нормально, по крайней мере, страсти значительно поутихли. Но самое интересное было в том, что, как она рассказала мне впоследствии, после такой молитвы ее посетило ранее неизведанное благодатное чувство, которое на святоотеческом языке называется – «радостно-печальным плачем»! Т.е. это было чувство одновременно и глубокого раскаяния, и не менее глубокой духовной радости и облегчения от того, что человек полностью отдал себя в руки Божии, переосмыслив при этом свое отношение и к молитве и к ближнему!

Итак, к чему я веду? А веду я к тому, что очень часто причиной наших бед и нестроений, как в духовной, так и в повседневной жизни, является наше неумение правильно молиться. А одной из граней этого нашего неверного отношения к молитве является неправильно отношение к выполнению регулярного молитвенного (утреннего и вечернего) правил.
113786356_SihED4Lo9dw.jpg

Правило не должно превращаться в формальность

Сегодня ни для кого не секрет, что у довольно большого числа православных верующих существует твердое и непоколебимое убеждение в необходимости строгого и неукоснительного вычитывания утреннего и вечернего молитвенного правила, которое, в период подготовки к причастию, дополняется еще и вычитыванием «Последования ко святому причащению».

C другой стороны, требование регулярного вычитывания определенных молитв и канонов нередко вызывает недоумение среди другой, также немалой, группы верующих. По их мнению, подобные требования отдают казенщиной и уводят от искренних отношений взаимной любви между Богом и человеком в область страха, лицемерия и формализма.

Как-то на заре воцерковления в моей жизни наступил трудный момент, когда ни времени, ни сил на полное молитвенное правило просто не хватало. Я понял, что стал не столько молиться, сколько быстро вычитывать положенное, таким образом «успокаивая» свою совесть. При этом рассеянность во время молитвы достигла такой степени, что даже когда я хотел помолиться своими словами, мысли просто разбегались, а молитва превращалась в пустую скороговорку.

В общем, дело становилось все хуже и хуже, и я решил посоветоваться со священником и попросить его немного сократить молитвенное правило. Но в ответ услышал уверения о том, что сокращать правило нельзя: мол, раз Церковь установила подобную норму, значит нужно смириться и продолжать обязательное вычитывание и дальше. Что я и сделал! И вот минуло уже много лет, но приобретенная с тех пор привычка спешного вычитывания и сейчас нередко мешает мне молиться.

Между прочим, подобный негативный опыт описывает в своей книге «О молитве» и епископ (ныне митрополит) Илларион (Алфеев)«Правило не должно превращаться в формальность. Опыт многих верующих показывает, что при постоянном вычитывании одних и тех же молитв их слова обесцвечиваются, утрачивают свежесть, и человек, привыкая к ним, перестает на них сосредотачиваться. Эту опасность нужно стараться всеми силами избегать. Когда я принял монашеский постриг, я обратился за советом к опытному духовнику и спросил его, какое у меня должно быть молитвенное правило. Он сказал: “Ты должен ежедневно вычитывать утренние и вечерние молитвы, три канона и один акафист. Что бы ни случилось, даже если ты очень устал, ты обязан их прочитать. И если даже ты вычитаешь их поспешно и невнимательно – не важно, главное – чтобы правило было вычитано”. Я попробовал. Дело не пошло. Ежедневное чтение одних и тех же молитв привело к тому, что эти тексты быстро надоедали. Я начал искать другой совет, более мне подходящий. И нашел его в творениях святителя Феофана Затворника, замечательного подвижника XIX века. Он советовал молитвенное правило исчислять не количеством молитв, а тем временем, которое мы готовы посвятить Богу. Например, мы можем взять себе за правило молиться утром и вечером по полчаса, но эти полчаса должны быть полностью отданы Богу. И не так важно, читаем ли мы в течение этих минут все молитвы или только одну, или, может быть, один вечер мы целиком посвятим чтению Псалтири, Евангелия или молитве своими словами. Главное, чтобы мы были сосредоточены на Боге, чтобы внимание наше не ускользало, и чтобы каждое слово доходило до нашего сердца».
chtenie_utrennego_pravila.jpg

Молитва – это вопль больного об исцелении!

И действительно, молитва – это не мантра, многократное повторение которой может привести нас к желаемому результату. «Молитва, – по меткому замечанию свт. Феофана Затворника, –это вопль больного об исцелении». Точно так же, как болея телом, мы бежим к врачу и буквально кричим: «Доктор, помогите!», – уверовавший во Христа человек, осознав всю степень своего повреждения, духовного падения и неспособность спасения без Христа, бежит ко Спасителю и вопиет: «Господи, помоги!» Именно поэтому молитвы многих святых были краткими по форме, но продолжительными по времени. Прп. Исаак Сирин говорил: “Вся ткань молитвы твоей да будет немногосложна. Одно слово мытаря спасло его, и одно слово разбойника на кресте сделало его наследником Царства Небесного”. Вторит ему исвт. Игнатий (Брянчанинов): «Лучше краткая и частая молитва, чем продолжительная с продолжительными промежутками».

Согласитесь, странно было бы видеть человека, испытывающего сильную физическую боль и при этом пространно рассуждающего об особенностях своей болезни. Подобная аналогия действует и в духовной жизни. Когда у человека болит душа (как у мытаря), он бьет себя в грудь и с покаянием взывает: «Боже, милостив буди мне, грешному!», а часто вообще не в состоянии сказать Богу ни слова. В этом случае слезы будут его молитвой. Вот почему именно такая молитва – молитва как вопль об исцелении – только и может способствовать нашему спасению!

Итак, молитва – это не мантра и в Церкви нет и никогда не было обязательного канонического правила, касающегося домашней молитвы верующего человека. «Купив “Православный молитвослов”, – пишет владыка Иларион (Алфеев), – не пугайтесь, что в нем так много молитв. Вы не обязаны все их читать».
Духовно-опытные наставники прошлого и настоящего советуют нам, в первую очередь, молиться медленно, больше своими словами, молиться со вниманием, чувством покаяния и смирения перед Богом.

Cвт. Феофан Затворник: «Как дома молиться? Вы хорошо сказали, что надо немного надбавить против обыкновенного правила молитвенного. Надо, надо. Но лучше, если вы прибавите не лишние чтения молитв, а подольше будете молиться без Молитвенника, сами своим словом изъявляя пред Господом свои кровные нужды духовные».

Свт. Игнатий (Брянчанинов): “Верный свидетель истинной молитвы – внимание, т.е. когда ум вполне заключается в слова молитвы, не принимая не только никакого мечтания, но ниже мнения, т.е. мысли, принадлежащей ветхому разуму”.

Cвт. Феофан Затворник: «Никогда не читайте молитв спешно… Навыкайте молиться своею молитвою… и поутру, и вечером изъявляйте Господу свои кровные нужды, паче душевные, а то и внешние, говоря Ему детски: видишь, Господи, болезнь и немощь! Помоги и уврачуй! Все это и подобное можно изрекать пред Богом своими словами, не прибегая к Молитвеннику».

Что же касается правила, то суть его состоит не в том, чтобы обязательно вычитать определенное количество молитвословий или канонов, а в том, чтобы приучить себя в определенные часы дня или вечера обязательно вставать на молитву.

Именно так поступали древние отцы Церкви. В отличие от еретиков мессалиан (отрицавших всяческую необходимость какого-либо молитвенного правила), они, ради смирения, чтобы не впасть в гордыню, полагали для себя в непреклонную обязанность вставать на молитву в определенное время суток. Однако само правило было сугубо индивидуальным. Молитва святых была больше молитвой благодарения, покаяния и плача. По форме же допускалось значительное разнообразие: кроме краткой (чаще Иисусовой) молитвы, в молитвенное правило включались псалмопение, частое коленопреклонение, молитвы с целованием икон, Креста, чтение Священного Писания и т.д.

Так, на вопрос: «Как молиться ежедневно?» Преп. Варсонофий Великий отвечал следующим образом: «Должен ты несколько упражняться в псалмопении, несколько молиться изустно; нужно время и на то, чтобы испытывать и блюсти свои помыслы. У кого на обеде много разных снедей, тот много ест, и с услаждением; а кто каждый день употребляет одну и ту же пищу, тот не только без услаждения вкушает ее, но иногда чувствует, может быть, и отвращение от нее. Так и в нашем состоянии бывает. ТОЛЬКО СОВЕРШЕННЫЕ МОГУТ ПРИУЧИТЬ СЕБЯ УПОТРЕБЛЯТЬ ЕЖЕДНЕВНО ОДНУ И ТУ ЖЕ ПИЩУ БЕЗ ОТВРАЩЕНИЯ. В псалмопении же и молитве изустной НЕ СВЯЗЫВАЙ СЕБЯ, но делай, сколько Господь тебя укрепит; не оставляй также чтения и внутренней молитвы. Несколько того, несколько другого, и так проведешь день, угождая Богу. Совершенные отцы наши не имели определенного правила, но в течение целого дня исполняли свое правило: несколько упражнялись в псалмопении, несколько читали изустно молитвы, несколько испытывали помыслы, мало, но заботились и о пище, и все сие делали со страхом Божиим. Ибо сказано: аще ли что творите, вся во славу Божию творите (1 Кор. 10, 31). Господь Иисус да сохранит нас от всякого зла. Аминь.»
1malenkii-molitvoslov-1000.jpg

Все, что выше сил, то от лукавого!

Увы, но в отличие от святых отцов (опыт которых должен служить нам примером для подражания), мы, современные христиане, стараемся более вычитать, нежели помолиться. Вместо того, чтобы открыть Богу сердце, читаем длинные правила, после которых нередко падаем обессиленные, а, бывает, и преисполненные гордыней, – вот, мол, как хорошо я сегодня помолился, не то что разные там греховодники, забывая что это – молитва фарисея, молитва губящая, а не спасающая человека.

Нельзя забывать и о том, что молитвенное правило не должно быть чрезмерным, превышающим силы.
Об этом предупреждает святой Исаак Сирин: «Смотри, чтоб желая приумножить несколько труды, тебе не остановиться вовсе и не пресечь всего течения твоего. Не простирай ноги твоей выше силы, чтоб не соделаться совершенно праздным».

«По словам святых отцов, умеренному и постоянному правилу цены нет. И потому в жительстве своем сохраняй благоразумную соразмерность, не связывая себя количеством… Все, что выше сил то от лукавого», – отмечает свт. Игнатий (Брянчанинов). Далее святитель подчеркивает: «Душевный подвиг может и один, без телесного, совершить очищение; телесный же, если не перейдет в душевный, – совершенно бесплоден, более вреден, чем полезен: удовлетворяя человека, не допускает его смириться, напротив того, приводит к высоте мнение о себе, как о подвижнике, не подобном прочим немощным человекам».

Протоиерей Игорь Рябко по этому поводу справедливо замечает: «Правило ко Причастию – это сердечный массаж. У каждого разное состояние сердца… А если человек старенький, слабенький, только стал воцерковляться и с образованием у него не очень – прихлопнуть ли его «правилом» ко Причастию, как муху тапочкой, или как-то творчески надо подойти? По своему опыту знаю, что всем без разбору – и новоначальным, и староприхожанам – навязывается один и тот же стандартный стартовый пакет ко Причастию. И в итоге одни загибаются под его тяжестью, а другие привыкают как к скороговорке… Наложение на новоначальных таких бремен неудобоносимых тоже уводит людей из храмов. Или приводит к тому, что они не причащаются годами».

Однако, мне бы совершенно не хотелось, чтобы у читателя сложилось мнение, будто молитвенное правило или Последование ко святому причащению вообще не нужны. На мой взгляд, основную мысль, касающуюся необходимости исполнения молитвенного правила абсолютно точно выразил митрополит Вениамин (Федченков): «Всякому истинному молитвеннику вполне понятно, что истинная беседа с Богом не в словах и крестах, – а «в духе и истине» (Ин. 4:24); поклоны же и сочиненные молитвословия нужны лишь на первых порах для духовных младенцев».

Вторит ему и владыка Илларион (Алфеев): «Не нужно стараться вычитать все молитвы. Лучше посвятите двадцать минут одной молитве “Отче наш”, повторяя ее несколько раз, вдумываясь в каждое слово. Не так-то легко бывает человеку, не привыкшему подолгу молиться, сразу вычитывать большое количество молитв, но к этому и не надо стремиться. Важно проникнуться тем духом, которым дышат молитвы Отцов Церкви. Вот главная польза, которую можно извлечь из молитв, содержащихся в “Православном молитвослове”.

И действительно, как букварь нужен ребенку для обучения чтению, так и молитвенное правило, напечатанное в молитвослове, необходимо, чтобы ввести новоначального христианина в мир Церкви и молитвы. Не познакомившись с этим духовным достоянием (основу которого составляют молитвы святых), человек может пройти мимо покаяния и уйти в область поиска псевдо-духовных наслаждений и прелести.

И все же, как ребенок в свое время откладывает букварь и приступает к более серьезной литературе, так и верующий во Христа человек должен возрастать в молитвенном делании от страха раба, через страх наемника к страху сыновнему – страху потерять Бога! Когда этого возрастания нет, получается как в евангельской притче о человеке, который вымел дом (т.е. изгнал беса) и ничем его не заполнил. Коротко говоря, в этом случае формальный подход не способен принести ничего, кроме вреда.
12523685785_b1fbf42372_k-e1453225398866.jpg

О вреде формального выполнения молитвенного правила

О вреде формального выполнения молитвенного правила прп. Никодим Святогорец писал следующее: «Одно из больших препятствий к сохранению внутреннего мира есть, брате мой, связание себя, как непреложным законом, определением прочитывать в день столько-то кафизм из Псалтири, столько-то глав из Евангелий и Посланий апостольских. Положившие себе это за правило обыкновенно спешат все прочитать, не заботясь о том, приходит ли сердце в умиление от прочитываемого, и в уме порождаются ли какие-либо духовные мысли и созерцания; и, когда не придется им всего прочитать, тревожно смущаются и мятутся не о том, что лишились духовных от чтения плодов на созидание внутреннего своего человека, а что не все прочитано. Послушай, что говорит о сем святой Исаак: «Если хочешь насладиться стихословием и постигнуть смысл произносимых тобой словес Духа, отложи в сторону количество и меру стихов, да углубляется же ум твой в изучение словес Духа, пока душа твоя удивлением к домостроительству не возбудиться к высоким их разумлениям и чрез это не подвигнется к славословию или душеполезной печали. В рабском делании нет мира уму, а смущение обыкновенно отнимает вкус у смысла и понятливости и расхищает мысли подобно пьявице, высасывающей жизнь из тел с кровию их членов».

Конечно, у каждого из нас своя мера подвига, мера молитвы.. Но если она не переросла букварь, не нужно подгонять всех верующих под узкую мерку формального уставщичества.

К счастью, среди нас еще встречаются люди, которые букварь переросли. Они, конечно, не кричат об этом на перекрестках во всеуслышание, но все же лучше ориентироваться на этих людей, нежели на фанатиков-обрядоверов. Прп. Никита Стифат по этому поводу писал:«Праведно Господь укоряет в косности тех, кои долго медлят в трудах деятельной жизни и не хотят расстаться с ними и на высшую востещи степень созерцания, говоря им: о несмысленные и косные сердцем, еже веровати (Лук. 24:25) Тому, Кто ходящим по духу может открыть глубины Духа! Ибо нехотение от новоначальных подвигов переходить к совершеннейшим, и от буквы божественного Писания проходить к высшему разумению и смыслу, есть признак души ленивой, не ищущей вкусить сладости духовных благ и на зло себе отвращающейся от своего преспеяния. За это ей, как несущей светильник свой погасшим, не только сказано будет: пойди, купи у продающих, но, по затворении пред нею чертога брачного, приложиться: отойди, не вем тя откуду еси (Мф. 25:9-12)».

Закончить эту статью мне бы хотелось словами свт. Игнатия (Брянчанинова):«Относительно правила молитвенного – знайте, что оно для Вас, а не вы для него, но для Господа. Почему имейте свободу с рассуждением. При немощи убавляйте, при силе прибавляйте – то и другое с умеренностью и осторожностью…»

 

 

 

 

 

 

 

Шановні Брати та Сестри!

Часто, у спілкуванні з Вами, можна зустріти непорозуміння у такому питанні, як залежність Української Православної Церкви від Російської Православної Церкви Московського Патріархату. Дуже часто нашу УПЦ, засоби масової інформації називають московською церквою а, люди взагалі — російською церквою. І такий довід, що УПЦ насправді являється самостійною в управлінні структурою людьми сприймається з недовірою й нерозумінням. Хоча зрозуміти цей факт досить не важко. Просто прочитайте для початку ось цей документ.

Gramota-II

А кому стане цікаво, той напевно вже зуміє розібратися в безлічі матеріалів про канонічність Церкви,  і побачить різницю між справжньою Церквою та Її підробками, що претендують на Її святе Ім’я.

(нажміть на зображення, щоб його збільшити)

 

 

 

 

христианин

  А ВИ ХРИСТИЯНИН?  

 Послання до Діогнета

Це фрагмент з книги, яка представляє надзвичайно цікаву пам`ятку давньохристиянскої писемності, яка називається “Послання до Діогнета”. Це послання являє собою апологію християнства, написану для високопоставленого язичника Діогнета, в якому вчені дослідники вбачають учителя імператора Марка Аврелія, філософа-стоїка Діогнета. Останній звернувся до свого друга – християнина, бажаючи дізнатися:

  1. Якою є християнська віра?
  2. Що надихає християн зневажати світ і не боятися смерті?
  3. Чому християни не визнають еллінських богів і не дотримуються іудейського богошанування?
  4. Звідки та сильна любов до ближнього, яка відрізняє християн?
  5.  Чому християнська віра з`явилася не раніше, а лише тепер?

 

Переклад з давньогрецької  автора проєкта  прот. Олега Кожушного УПЦ.

5 глава

  1. Християни не відрізняються від інших людей ні країною, ні мовою, ні звичаями.
  2. Не мешкають десь в особивих містах, не використовують незвичного діалекту (говірки), не провадять відмінного від інших життя.
  3. Це вчення, що відкрилося їм, не є якимось витвором або думкою ( старанням, ідеєю) людей – винахідників нового. Вони не надали перевагу людській думці, як інші.
  4. Мешкаючи в еллінських і варварських містах, де кому визначено, і наслідуючи місцевих жителів в одязі, повсякденному житті та усьому іншому, вони, безсумнівно, являють подиву гідний і незвичайний спосіб влаштування власного громадянського життя.
  5. Мешкають у власній вітчизні, але як поселенці; беруть участь в усьому як громадяни і терплять усе як чужинці; всяка чужина є для них батьківщиною, і всяка батьківщина – чужиною.
  6. Як усі, вони беруть шлюб, народжують дітей, але не покидають їх ( не покидають народжених ).
  7. Влаштовують спільну трапезу, але не просту. ( Йдеться про таїнство Євхаристії ).
  8. Вони знаходяться у плоті, але живуть ( не за законами плоті ).
  9. Перебувають на землі, але є громадянами неба ( але мають небесне громадянство ).
  10. Підкоряються встановленим законам, але власним життям перевершують їх. (Мається на увазі висота християнської моралі ).
  11. Люблять усіх, і всіма переслідувані.
  12. Їх не знають, але засуджують, страчують, але вони залишаються живими.
  13. Вони убогі, але багатьох збагачують. У всьому мають потребу, і водночас – усього вдосталь.
  14. Вони позбавлені шани ( поваги, честі ), але через безчестя прославляються. На них зводять наклепи, а вони виявляються праведними.
  15. Їх лихословлять, а вони благословляють; їх зневажають, а вони виявляють повагу.
  16. Є доброчинцями ( добродіями ), але карають їх, мов злочинців. Коли їх карають, вони радіють, немовби їх спасають ( немовби їм дають життя ).
  17. Іудеї ворогують із ними, як з іноземцями, елліни також їх переслідують. Однак пояснити, з якої причини ця неприязнь, їхні ненависники не можуть.

6 глава

  1. Просто кажучи, чим є у тілі душа, тим є у світі християни.
  2. Душа поширена по всіх членах тіла, а християни – по містах світу.
  3. Душа, перебуваючи в тілі, є не від тіла ( є не тілесною ). І християни, населяючи світ, є не від світу.
  4. Невидима душа стережеться ( охороняється ) у видимому тілі. Так і християни, будучи видимими у світі, мають невидимим своє благочестя ( богошанування ).
  5. Плоть ненавидить душу і воює ( супроти неї ), жодної образи не зазнавши, тому що душа перешкоджає їй віддаватися насолодам; і світ ненавидить християн, жодної образи від них не зазнавши, оскільки протистоять ( його) насолодам.
  6. Душа ж любить ненависницю – плоть і члени тіла; християни також люблять тих, хто їх ненавидить.
  7. Хоча душа міститься в тілі, однак сама утримує ( дотримує у порядку, єднає, пов`язує ) тіло; так і християни, хоча і знаходяться у світі, немов під сторожею, самі утримують світ.
  8. Як безсмертна душа пробуває у смертній оселі, так і християни проживають у тлінному ( світі ), очікуючи на небесне нетління.
  9. Позбавлена їжі та пиття, душа стає кращою; і християни, коли їх карають, кожного дня ще більше примножуються.
  10. Ось яке славне ( величне ) становище визначив для них Бог, від  Якого вони не в змозі відмовитися.

 

 

 

 

 

Пріоритетним напрямком роботи нашої громади і сайту «Бог Є Любов» http://apostol.vn.ua/ є виховання підростаючих поколінь, адже важливо, щоб людина не просто ходила у храм, а відчувала себе невід’ємною частиною Церкви Христової, на це і ми направляємо свої зусилля. Велика частина матеріалів на нашому сайті буде присвячуватися саме роботі з дітьми та молоддю. При храмі працює іконна майстерня, продукція якої славиться своєю якістю виконання, зі зразками продукції так само можливо ознайомитись на сайті. Наш сайт це новонароджений проект, можливо з багатьма недоробками, але ми постійно в пошуку і у виправленні недоліків. Думаю Ви будете не проти приєднатися до нашої спільноти?

 

 

 

 

Шановні відвідувачі нашого сайту громади святого апостола Іоана Богослова славетного міста Вінниці! Нагадуємо Вам! Пройшовши просту процедуру реєстрації на сайті, Ви отримаєте можливість добавляти коментарі, спілкуватися у ЧаТі, завантажувати на сайт свої матеріали на сторінці «ЗВЯЗОК З НАМИ», прикріплюючи іх до коментаря окремим файлом. Але найголовніше! При реєстрації, Ви  автоматично підпишитесуєтесь на розсилку новин з нашого сайту. І все нове, та цікаве, що буде з`являтися у нас, ви отримаєте у аннонсі на свою електронну скриньку! Для тих, хто бажав би отримувати ці новини, не зареєструвавшись, ми передбачили просту підписку на новини. Потрібно всього лише ввести данні Вашої електронної скриньки у поле «підписка rss», або натиснути на кнопку rss-kartinka-e1369429493803 , що знаходяться внизу лівої колонки сайту! Ваша активність на сайті допопоже підняти його рейтинг в пошукових сервісах таких як Яндекс, Гугл, та інших, відповідно сайт стане більш доступнішим для широкого кола людей, що ведуть пошук інформації на християнську тематику у інтернеті! Спаси Христос!

Увага! Інформація для новозареєстрованих користувачів!

Після реєстрації на сайті ОБОВЯЗКОВО підтвержуйте свою реєстрацію через посилання, що приходить на Вашу електронну поштову адресу!

Реєстранти, що не підтвердять свій email, на протязі тижня, будуть видалятися, як спам!

Внимание! Информация для новозарегистривовавшихся пользователей!

ОБЯЗАТЕЛЬНО подтверждайте свою регистрацию через ссылку, которая придет на Ваш email. Регистранты, не подтвердившие свой электронный ящик, будут удалены в течение недели, как спам!

Attention! Information for users who wish to check!

Be SURE to confirm your registration via the link that will come to Your email. Registrants not confirmed your e-mail Inbox, will be removed during the week as spam!

 

 

Про нас пишуть:

Вінницька єпархія УкраЇнської Православної Церкви

Народный каталог православной архитектуры

Монастыри и храмы

Винницкий паломник

Православие ua

Культурный туризм

Google+

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.

*